Как ни стараются паникеры нагнетать обстановку вокруг коронавируса, повод для радости есть. В ночь на пятницу 20 марта Роспотребнадзор сообщил о начале испытаний вакцины против коронавируса. Ранее нашим ученым первым в мире удалось расшифровать полный геном COVID-19. Враг будет разбит, победа будет за нами. Эти слова вполне можно отнести к текущей ситуации. Медицинская история нашей страны знает немало случаев, когда вплотную к нам подходили серьезнейшие болезни, но нашим специалистам всегда удавалось предотвратить Апокалипсис.

Как сказал профессор, член Нью-Йоркской академии наук, руководитель отдела микробиологии латентных инфекций Института им. Гамалеи Виктор Зуев, «Мы побеждали не какой-то там коронавирус, мы справлялись с холерой и черной оспой».

Не сомневаясь в победе наших врачей, мы расскажем о трех случаях предотвращенной угрозы.

Эпидемия холеры в 1970 году

«На Дерибасовской случилася холера, ее схватила одна Ъ от кавалера», — пелось в одной советской песенке семидесятых годов. Об эпидемии холеры, вспыхнувшей в СССР в 1970 году, недавно напомнил фильм Тодоровского-младшего: «Одесса», в основу которого легли его воспоминания. Однажды, приехав погостить к бабушке и дедушке, они с папой оказались на карантине и не смогли выехать обратно в Москву. В фильме эпидемия носит фоновый характер, поэтому какие-то факты о том, как боролись с болезнью, почерпнуть трудно. А вот писатель и автор детективов Сергей Литвинов знает об этом не понаслышке.

— Холеру-1970 мы наблюдали «из первого ряда», — вспоминает Сергей. — Лето я проводил обычно у бабушки с дедушкой в портовом Новороссийске: море, фрукты, казаки-разбойники, ставрида. И вот приходит пора уезжать домой, к родителям. А тут, бац: по случаю холеры город закрыт! Билетов не продают. Ни на поезд, ни на самолет, ни на автобус. Реально из города нельзя выехать.

Первые жертвы появились в Батуми и в Астрахани, но потом болезнь затронула все побережье Северного Кавказа, Крым, Одессу. Заболевших выявляли и в Москве, и в Ленинграде, и в Киеве.

Конечно, выдерживать карантин мало кому хотелось, поэтому люди предпринимали попытки выехать тайком. Однако немногочисленные частные машины на трассах разворачивали назад ГАИ и военные. До сих пор данные рассекречены не по всем городам, но в одной только Одессе для поддержания карантина были задействованы 5000 солдат, 9 катеров, 5 вертолетов.

— Чтобы доехать тайными тропами до Краснодара, брали с тех, кому очень надо, по сто рублей. Сумасшедшие деньги по тем временам, среднемесячная зарплата! — говорит Литвинов.

В отличие от нынешнего коронавируса, про холеру-1970 не писали газеты и не сообщали по радио и телевидению, однако народное творчество оповещало быстрее, чем СМИ. Например, Владимир Высоцкий посвятил холере целую песню:

Закрыт Кавказ, горит «Аэрофлот»

И в Астрахани лихо жгут арбузы, —

Но от станка рабочий не уйдет,

И крепнут все равно здоровья узы.

Убытки терпит целая страна,

Но вера есть, все зиждется на вере, —

Объявлена смертельная война

Одной несчастной, бедненькой холере!..

Холера не была ни несчастной, ни бедненькой. Из отпусков отозвали всех медиков. Мобилизовали всех студентов, будущих докторов. Бригады медработников обходили дома, выявляли кишечные заболевания, отрабатывали контакты заболевших.

Афиша фильма «Одесса» (2019 г.)

Писатель вспоминает, как однажды в его дворе среди ночи всех жильцов вдруг увезли санитарные машины, а подъезд забили крест-накрест досками и поставили постового милиционера: «Никто ничего не объявлял, но просочились слухи, что скончался дедушка, живший в подъезде, а при вскрытии в теле обнаружили холерный вибрион».

Среди тех, кого увезли санитарные машины, была и одноклассница Сергея Литвинова.

В обсервации на базе отдыха девушка провела три недели, а по возвращении стала местной знаменитостью и рассказывала однокашникам, как им не давали выходить, кормили три раза в день и выдавали по две таблетки тетрациклина. Всего в обсервациях по Союзу прошли карантин более 180 тысяч человек. Тетрациклин выдали более чем миллиону человек. Увезенным не дали взять с собой даже книжек, и они жаловались на адскую скуку. Однако благодаря предпринятым мерам заболевших было минимальное количество. Около 927 человек — в Астрахани (и области), 158 – в Керчи, 126 – в Одессе. К сожалению, совсем без жертв не обошлось. В Украинской ССР (в основном в Керчи и Одессе) по рассекреченным данным КГБ, погиб 21 человек.

Черная оспа в Москве

После 1982 года советским детям перестали делать прививки от оспы. Поэтому если хотите определить возраст человека – посмотрите на его плечо, обычно левое. Если есть оспинка – значит, он старше тридцати семи лет. Впрочем, считалось, что победили оспу раньше. Когда в 1959 году на консилиуме врачей молодая ординатор Боткинской больницы пискнула, что симптомы заболевания одного из пациентов похожи на оспу, старшие коллеги только посмеялись:

— Что вы, голубушка, оспы в Советском Союзе давно нет.

Старшие коллеги оказались неправы.

— Доподлинно известно: оспу в Москву в конце 1959-го года завез дважды лауреат Сталинской премии художник-плакатист Алексей Кокорекин, кстати, его внучка – известная ныне телеведущая Ольга Кокорекина, — рассказывает Сергей Литвинов. — В составе делегации советских художников и писателей Кокорекин посетил братскую Индию. Любознательный художник побывал на ритуальном сожжении браминов в городе мертвых Варанаси. Делал наброски в блокнот, приближался к телу и даже прикупил на память ковер, доставшийся от брамина. Конечно, он не ведал, что брамин умер от черной оспы.

По возвращении в Москву художник с кучей подарков поехал к своей любимой женщине. И только на следующий день, подгадав рейс из Дели, объявился в семье. Вскоре у него поднялась высокая температура. Появились высыпания на теле. С диагнозом: «грипп» Кокорекина госпитализировали в Боткинскую больницу. В палату с такими же, как он, «гриппозными» больными.

Случаев оспы в СССР не знали с 1936 года. Даже в отсталых среднеазиатских республиках с ней удалось справиться, благодаря поголовной вакцинации. Однако за почти четверть века кто-то уклонялся от прививки, случалась некачественная вакцина, плюс по стране прокатилась страшная война. Вдобавок ко всему медики знали, что спустя примерно десять лет действие прививки ослабевает. Если бы оспа и впрямь ворвалась в самый населенный город СССР, Москву бы просто выкосило. Лекарства против оспы не существует, смертность достигает 90 процентов, к тому же болезнь страшно заразная. От больного Кокорекина (а оспу у художника подтвердили, когда тот уже покрылся черной коркой) вирус по вентиляционной трубе передался этажом ниже. Заболел персонал больницы, родственники «индийского гостя», а больничный истопник подхватил оспу, просто проходя мимо палаты.

Фото: Набатов Юрий/Фотохроника ТАСС

Когда масштабы возможного бедствия дошли до вирусологов, они забили тревогу. Информация ушла на самый верх, а оттуда последовала команда: любыми способами сдержать эпидемию.

Как рассказывал профессор Виктор Зуев, работавший тогда младшим научным сотрудником НИИ вакцин и сывороток имени Мечникова, работники КГБ, врачи, милиция проделали титаническую работу по сдерживанию вируса. Боткинскую больницу перевели на казарменное положение. Больных и персонал перестали выпускать с территории. Спецслужбы отработали все контакты Кокорекина. Взяли на карантин пассажиров самолета, которые летели с художником из Дели в Москву, вычислили таксиста, что вез Кокорекина. Под карантин в больницу на Соколиной горе поместили сокурсников, с кем контактировала студентка-дочь художника и ее будущий муж. В том числе – эвакуировали целую свадьбу с новобрачными.

Но и это еще не все. Спецслужбы отследили и сожгли все импортные вещички и сувениры, привезенные Кокорекиным из командировки, и уже успевшие разойтись по рукам и комиссионкам.

Доктор Зуев сам вызвался отбирать пробы. Как выяснилось впоследствии, у молодого врача самого не было прививки от оспы.

— Не знаю, почему обошлось. Тогда ведь и технологий не было таких, как сейчас. Больные чихали, кашляли. Какие меры безопасности были: приехал, разделся догола, принял душ, надел два халата, две пары перчаток. Ком ваты и толстый слой марли – вместо маски, — делится подробностями профессор.

Из восьмисот госпитализированных оспу обнаружили у сорока.

Потрясающе, что за короткий срок всю пятимиллионную Москву вакцинировали. Но, самое удивительное, что о причинах вакцинации никто ничего не знал. В том числе, и родители Сергея Литвинова. А ведь тема здоровья им была близка:

— В ту пору мама моя как раз была беременна мною. Но сколько я ни пытался выяснить у них подробностей тех событий, говорила: «Мы ничего не знали, не ведали», — вспоминает Сергей.

Из-за секретности не наградили за победу над оспой и врачей. Но, как подчеркивает профессор Зуев, дело, которое они сделали, само по себе было наградой: «Ведь это оспа, а не какой-то коронавирус».

Лишь спустя годы информация стала просачиваться в фильмах. По итогам эпидемии журналист Александр Мильчаков написал повесть «В город пришла беда», на основе которой сняли одноименный художественный телефильм на киностудии Довженко (1966). На советском ТВ его почти не показывали, но сейчас он доступен в Сети. Не нашлось в фильме места сожженым индийским шмоткам, КГБ и милиции. И даже про Индию ничего не сказали, упомянув обтекаемо: «больной заразился на ближнем Востоке». Более подробные сведения об эпидемии можно прочитать в романе Анны и Сергея Литвиновых «Свадьбы не будет».

Сталинская сестренка спасла от холеры Сталинград

Еще один пример сокрушительной победы наших врачей связан со Сталинградом. В 1942 году антисанитария на полях сражений вызвала вспышку холеры в стане врага. Болезнь могла легко перекинуться на город, поэтому в Сталинград выехала команда врачей во главе с профессором Зинаидой Виссарионовной Ермольевой.

В среде наших медиков Ермольеву называют «Сталинской сестренкой». Ведь вождь народов обращался к ней не иначе как «сестренка», имея в виду не только общее отчество, но и выдающиеся заслуги этой женщины.

Врачи планировали провести в Сталинграде дезинфекцию и привить военных и гражданских холерным бактериофагом. Однако железнодорожный эшелон, в котором везли препараты, попал под авиаудар, и врачи вышли против болезни с голыми руками.

Поразительны действия Зинаиды Виссарионовны. Доктор немедленно организовала в одном из подвалов разрушенного дома импровизированную лабораторию. Врачи работали с трупами гитлеровцев, выделяя характерные вибрионы холеры и выращивали специфические к ним бактериофаги.

В исторических источниках приводится примечательная телефонная беседа Сталина с Зинаидой Виссарионовной:

«Сестренка, может быть, нам отложить наступление?»

«Мы свое дело выполним до конца!» — ответила сестренка.

За короткое время нужное количество препарата было получено, а беспрецедентная акция по вакцинации и обследованию населения — вошла в медицинские учебники по всему миру.

«В этой борьбе с невидимым опасным врагом принимали участие все, кто оставался в городе, — вспоминали очевидцы событий. — У каждой сандружинницы Красного Креста было под наблюдением 10 квартир, которые они обходили ежедневно, выявляя больных. Другие хлорировали колодцы, дежурили в булочных, на эвакопунктах. Были активно включены в эту борьбу и радио, и пресса».

В сутки вакцину бактериофага получали 50 тысяч человек, а медработники ежедневно обследовали по пятнадцать тысяч горожан.

Ермольева была наделена такими полномочиями, что могла снимать людей даже со строительства оборонительных сооружений города.

К лету 1942 года распространение холеры было остановлено. Полученную Сталинскую премию Ермольева потратила на постройку истребителя Ла-5, получившего ее имя. А свой опыт борьбы с заболеванием описала в монографии «Холера». Кстати, во всем мире доктора Ермольеву называют еще и «госпожа пенициллин». Два года спустя профессор вместе с хирургом Николаем Бурденко успешно испытала на Прибалтийском фронте отечественный пенициллин-крустозин, продукт которого выделила из плесени, которую собственноручно соскабливала со стен подмосковных бомбоубежищ.

Как в СССР закрывали на карантин города

Коронавирус продолжает захватывать Россию. Предпринимаемые меры безопасности хотя и сдерживают распространение инфекции, однако не в силах остановить его полностью. В этой связи уже появились разговоры о том, что в случае дальнейшего роста числа заболевших власти могут объявить в Москве и других крупных городах страны тотальный карантин, закрыв их для въезда и выезда. Слухи выглядят пугающе – подобного в России ещё не случалось. Зато в СССР города закрывали не раз и не два. При этом бороться приходилось с куда более опасными болезнями.

Сюжет: Коронавирус

На протяжении тысячелетий чума опустошала целые государства. Создать эффективную противочумную вакцину удалось лишь в начале 30-х годов прошлого века французским учёным. Вскоре её аналог появился в СССР – Магдалина Покровская смогла вывести бактерии чумы, создав живую вакцину. По сложившейся практике препарат Покровская проверила на себе. Вакцина, впрочем, оказалась не самой эффективной. Более удачной стала переработка французского штамма, которую произвели в саратовском НИИ «Микроб» Абрам Берлин, Виктор Туманский и Евгения Коробкова. Введя себе по 250 млн бацилл, они доказали: их вакцина работает. Спустя несколько дней профессор Берлин выехал из Саратова в Москву делать доклад в Наркомздраве. В столице учёный решил отдохнуть от работы – остановился в «Национале», зашёл в парикмахерскую, посидел с коллегами в ресторане. К вечеру у него поднялась температура. Вызванный в гостиницу врач поставил диагноз: воспаление лёгких. После этого профессора доставили в клинику Первого мединститута. Позже удивительным везением назовут тот факт, что дежурным врачом в тот день был Симон Горелик. Выпускник Сорбонны и Женевского университета сразу заподозрил: это не пневмония – это лёгочная чума! А дальше Горелик повёл себя как настоящий врач. Распорядившись срочно перевести Берлина, которому час за часом становилось всё хуже, в изолированный больничный подвал, приказал запереть себя вместе с ним. Понимал: контактируя с больным чумой, он сам стал её носителем. А поскольку лёгочная чума передаётся по воздуху, единственный выход – дождаться, пока дыхание остановится. Перед уходом в подвал Горелик проинформировал власти о том, что в Москве появился очаг чумы. Именно благодаря этому погибших оказалось только

трое – Берлин, сам Горелик и ещё парикмахер, бривший профессора. Получив известие о чуме в двух шагах от Кремля, НКВД оцепил больницу, после чего чекисты принялись по одному задерживать всех контактировавших с носителями бактерий. В чумной карантин отправились десятки человек начиная от руководства Наркомздрава и заканчивая носильщиками из «Националя». Эпидемии не случилось.

«Батенька, да это же чёрная оспа!»

В декабре 1959 года в Москву из заграничной поездки вернулся художник Алексей Кокорекин. Знаменитый плакатист, удостоенный за свои работы двух Сталинских премий, гостил в Индии. Одаривая родных экзотическими сувенирами и рассказывая о странных нравах индусов (чего стоит церемония сожжения умерших – он лично присутствовал на такой!), Кокорекин то и дело глухо покашливал. На это поначалу не обратили внимания – зимой в Москве простыть легче лёгкого. Однако Кокорекину становилось хуже буквально на глазах. Скорая увезла его в больницу, где уже к вечеру он скончался. Осмотрев тело, патологоанатом не смог установить причину смерти – ничего подобного прежде видеть ему не доводилось. Пришлось вызывать для консультации знаменитого академика Краевского. Тот взял с собой приехавшего к нему в гости старого опытного патологоанатома. Взглянув на труп, старый врач протянул: «Э, батенька, да это же variolavera – чёрная оспа…». Чёрная оспа испокон веков считалась одной из страшнейших болезней – именно она упоминается в Библии в числе 10 египетских казней.

По теме1534

Звезда Голливуда Милла Йовович рассказала о том, как ее семья проводит время на карантине в связи с коронавирусом. Старшая дочь актрисы усердно учит русский язык и пишет рассказы.

Эпидемии оспы терзали человечество вплоть до тех пор, пока в XVIII веке не придумали прививки. К 30-м годам XX века благодаря всеобщей вакцинации оспа в Европе была практически побеждена – вот почему в больнице умирающему Кокорекину не смогли поставить диагноз. Теперь же получалось, что в Москве появился очаг натуральной оспы. В насквозь милитаризованном СССР были готовы к любой опасности. Но о том, что давно исчезнувшая зараза может объявиться вновь, никто даже не думал. Всего за сутки оспа поразила четырёх человек, при этом двое из них вообще не контактировали с Кокорекиным. Через неделю заболевших было уже больше десятка. Стало понятно, что столица находится в шаге от эпидемии. Выход был один: найти всех, с кем контактировал Кокорекин. Для этого требовалось найти тех, с кем он летел в самолёте, общался по дороге домой, кто осматривал его багаж и помогал грузить чемодан. А затем проверить друзей и родственников всех этих людей, потом их близких и так далее. Невероятная по масштабам работа всё же была выполнена. Не останавливались ни перед чем. Когда оказалось, что одна из контактировавших является преподавателем вуза, на карантин отправили сразу весь курс. После того как стало известно, что один из пассажиров того индийского рейса прямо сейчас летит в Париж, самолёт просто развернули в воздухе и вернули в Москву. Всего было установлено 9342 контактёра, из которых к первичным относились около 1500 человек. Тем временем в Москву из Ташкента, Томска и Краснодара самолётами доставлялась противооспенная вакцина. Всех, кто имел отношение к медицине, включая студентов медвузов, мобилизовали для проведения тотальной вакцинации москвичей и жителей Подмосковья. Прививочные пункты работали на каждом заводе и в каждом ЖЭКе, бригады санитаров ходили по дворам и квартирам. В итоге за 19 дней были вакцинированы свыше 9 млн (!) человек. Масштабная операция по вакцинации, какой ещё не случалось в мире, дала результат – надвигавшуюся эпидемию удалось остановить. Всего в многомиллионной Москве оспой заразились только 46 человек, из которых скончались лишь трое.

Армия против холеры

Новая беда пришла спустя 10 лет. В 1970 году в Советском Союзе произошла эпидемия холеры. Первая вспышка случилась в Батуми, затем зараза перебралась в Астрахань, уложив в больницу 537 человек. Далее последовали Саратов, Тирасполь, Волгоград, Новороссийск, Киров, однако хуже всего ситуация складывалась в Одессе и Керчи, где вскоре начались первые смерти.

На дворе как раз стояла середина августа, и в обоих городах скопились отдыхающие. Чтобы не вызывать панику, власти организовали эвакуацию, вывезя 50 тыс. человек. Перед выездом каждый проходил через обсервацию – для этого к берегу подогнали 19 теплоходов, в том числе океанские лайнеры «Максим Горький» и «Шота Руставели», а на земле задействовали 36 пассажирских составов. Однако смерти продолжались. После этого в Одессе и Керчи ввели полный карантин. Официально решение об этом не публиковалось – города просто окружили войсками. Так, для блокирования Керчи привлекли 9400 солдат, 26 вертолётов и 22 катера. Границы Одессы патрулировали 5 тыс. солдат, 9 катеров и 5 вертолётов. Это, впрочем, не остановило желающих покинуть холерный очаг. В Одессе тут же появился бизнес по тайному вывозу из города через лиманы – за место в лодке брали 25 рублей. Тех, кто не успел выехать, при малейшем подозрении тут же отправляли в стационар. 12 августа в Керчи было госпитализировано рекордное количество заболевших и контактировавших с носителями вируса – 1520 человек.

Одновременно стало известно, что в охваченных холерой городах верующие решили провести крестные ходы с молитвами об избавлении от напасти. Понимая, что массовое скопление людей, целующих по очереди крест, может только усугубить ситуацию, медики решили обратиться к патриарху Пимену с просьбой повлиять на паству.

«Через день ко мне заходит молодой человек в рясе и говорит: «Сын мой (а он моложе меня), я пришёл по поручению его святейшества, принёс ответ, – вспоминал В.Ф. Попов. – Я развернул свёрток и увидел, что каллиграфическим почерком было написано: «Сын мой, в сей трудный час я выполняю твою просьбу, вместе с тем позволю себе дать некоторые советы по борьбе с этой инфекцией». И далее его святейшество изложил очень грамотно, какие необходимо проводить мероприятия».

Патриарх по армейской специальности был фельдшером и понимал, что такое требования гигиены. Победить эпидемию удалось к середине сентября. В целом число смертельных случаев составило менее 1% от общего количества заболевших. Такого показателя удалось достичь благодаря жёсткому карантину, а главное – слаженной работе 2,5 тыс. медиков, 4500 сандружинников и 7500 активистов Красного Креста. Сам собой возникает вопрос: смогут ли сегодня власти в случае распространения коронавируса при необходимости создать такой медицинский заслон? А организовать массовую эвакуацию и вакцинацию? Помещать заболевших в карантин невзирая на чины? Наконец, повлиять на церковь? Увы, проверять это на практике очень не хотелось бы.

Бунты курортников и крестный ход. Эпидемия холеры в Одессе 1970 года в документах из архива КГБ

В 1970 году в Одессе произошла вспышка холеры — одна из самых известных эпидемий в истории СССР. В ее распространении обвиняли египтян и советских офицеров, верующие просили будущего главу Украинской православной церкви провести спасительный крестный ход, а 16-летний школьник от скуки напечатал листовки, в которых от имени Брежнева призывал граждан не поддаваться панике и спокойно умирать. Настоящее Время рассказывает, как на распространение смертельно опасной инфекции реагировали жители, медики и КГБ.

Смерть сторожа Лютикова

Вспышка холеры в Советском Союзе была частью пандемии, начавшейся в 1961 году и дававшей знать о себе в разных странах мира, прежде всего азиатских. Пик пандемии пришелся как раз на 1970-й. Есть две основные версии того, как возбудитель опасной болезни, вибрион Эль-Тор, попал на советскую территорию: из Ирана через Каспий либо из Индии или Пакистана на торговых кораблях. В июле вспышки холеры произошли в Батуми и Астрахани, а в августе — в Одессе и Керчи.

В основу этой публикации легли ежедневные сообщения об эпидемии и борьбе с ней на территории Украины, которые КГБ УССР отправлял руководству республиканской Компартии. Мы выбрали самое интересное из каждого сообщения и составили хронику тех дней.

Нужно понимать, что сообщения КГБ не истина в последней инстанции и какие-то данные (например, о количестве жертв) могут быть неточными. Некоторые детали, отсутствующие в документах спецслужбы, взяты из других источников.

4 августа

(Здесь и далее — не дата описываемых событий, а день, когда КГБ доложил о них в ЦК Компартии Украины. Сами события происходили, как правило, за один-два дня до сообщения о них или раньше.)

Первый тревожный «звоночек» поступил из Одессы. 3 августа в городскую больницу доставили 56-летнего Федора Лютикова. Он работал сторожем в совхозе имени Кирова, расположенном на полях орошения рядом с областным центром. У мужчины подозревали острый энтероколит. Сам больной полагал, что отравился копченой рыбой. Поздно вечером он умер. Анализы показали, что у Лютикова была холера.

Внимание КГБ привлек тот факт, что недавно к сторожу приезжали родственники из Узбекистана. Семью умершего изолировали.

Фото: currenttime.tv

Вот как одесский историк Павел Урсу описывает то, что происходило в городе:

«Можно без всякого преувеличения сказать, что ночь с 3 на 4 августа 1970 года многим одесским начальникам запомнилась на всю жизнь. Уже в полпервого ночи заработал противоэпидемический штаб очага, вскоре в его распоряжение прибыла рота солдат внутренних войск для оцепления инфекционной больницы, штаба и других учреждений. В это же время неприятная новость была передана первым лицам — секретарю обкома П. Козырю, председателю облисполкома А. Дуднику, главному санитарному врачу республики М. Мельнику, который срочно прибыл в Одессу, а также начальникам милиции и службы безопасности. Ночью и в первую половину дня 4 августа были развернуты госпитали для больных и отдельно — для подозреваемых (провизорский), изолятор для контактных. На Пересыпь и в район Хаджибеевской дороги направилась бригада врачей-инфекционистов для подворных обходов».

5 августа

В больнице изолировали не только родных сторожа Лютикова, но и тех, кто общался с ним в последние дни. Дом умершего охраняет милиция.

За сутки в больницу с подозрением на холеру попали еще шесть человек. По четверым уже готовы результаты анализов — у всех отрицательные.

О холере доложили лично главе республики — первому секретарю ЦК КПУ Петру Шелесту.

Закрыть на карантин

Становится понятно, что побороть проблему в зародыше вряд ли получится. Созданная в Одессе Чрезвычайная противоэпидемическая комиссия (ЧПК) решает закрыть город. Возникает второй крупный очаг заболевания — Керчь.

6 августа

У одного из шестерых больных, госпитализированных днем ранее, все же находят холеру. Это И. Дашук, недавно прилетевший в Одессу из Горького.

В больницу с признаками опасной болезни попадают еще трое одесситов.

Именно 6 августа местная власть официально ввела в городе карантин, рассказывает в своей книге историк Урсу. Выехать из Одессы теперь можно только после обсервации: нескольких дней под надзором врачей в специально отведенном помещении — под это выделяли пионерские лагеря, школы, теплоходы в порту и тому подобное. Как отмечает Дмитрий Урсу, меры карантина были половинчатыми: город не оцепили, вокзалы и порт продолжали работать. Нужного эффекта это не дало, зато в городе началась паника.

7 августа

В больнице с подозрениями на холеру уже 12 человек. Пять случаев заражения подтверждено. Еще 353 человека, контактировавших с больными, — в изоляции.

Кроме Лютикова умерли двое пациентов — Кожушко и Чолак. Три человека в тяжелом состоянии.

Фото: currenttime.tv

Случаи заражения зарегистрированы во всех районах Одессы. Болезнь перекинулась и на соседний регион: 28-летний инженер-строитель В. Рихтер, житель Первомайска Николаевской области, вернулся из одесской командировки и сразу попал в больницу в тяжелом состоянии с холерой. Вероятно, заразиться успели его мать и жена.

8 августа

Признаки холеры обнаружены у больных в четырех областях — добавились Херсонская и Крымская.

Фото: currenttime.tv

В Керчи диагноз подтвердился у двоих госпитализированных. 73-летний П. Шаров, предположительно, заразился холерой от батумских рыбаков, прибывших на траулере в керченский порт. Он скончался на больничной койке.

Из Одессы 6 и 7 августа на поездах, автобусах и самолетах вывезли 50 тысяч человек. А на следующий день городские власти ввели уже полноценный карантин: Одессу и окрестности оцепили войсками и милицией, обсервация стала обязательной для выезжающих. При этом официально решение нигде не публиковалось.

Одновременно руководство госбезопасности республики готовится пресекать слухи и поручает выяснить, не заразили ли одесситов враги:

«В КГБ при СМ УССР и УКГБ созданы специальные оперативные группы. Принимаются меры к предотвращению возможных нежелательных процессов и проявлений, распространения провокационных и панических слухов. <…> Органы КГБ республики изучают версию о возможном занесении инфекции во враждебных целях».

10 августа

В больницах страны сотни пациентов с подозрением на холеру. Подтвержденные случаи — в двух новых областях, Запорожской и Черниговской, неподтвержденные — еще в шести. Большинство заболевших — уже не в Одессе, а в Керчи.

Фото: currenttime.tv

Задержаны 17 поездов из Одессы, на холеру проверили полторы тысячи пассажиров. Пятерых сняли с поезда и отправили в больницы.

КГБ пересказывает сообщения о холере, которые транслируют на украинском языке Радио Свобода и «Голос Америки». Для советских граждан «вражеские голоса» до самого конца эпидемии будут единственным источником информации о холере. Местные же газеты, радио и телевидение мимоходом, обтекаемо и без подробностей упоминают «острые кишечные инфекции».

«Москали», египтяне и западные «голоса» — кого винили в эпидемии

Слухи, в том числе далекие от реальности и просто абсурдные, — характерная черта любой эпидемии. При отсутствии официальной информации о холере эти слухи рождались и разлетались по городам СССР с первых дней — и продолжали появляться даже после того, как распространение инфекции удалось остановить.

11 августа

Еще одна смерть: скончался 33-летний житель Черкасс А. Николаев, накануне приехавший из Одессы. Утром 10 августа на карантин закрыта Керчь.

Горожане «негативно высказываются» о проблемах с водой и продуктами, ужасном состоянии канализационной системы — и попадают в сводки чекистов.

Фото: currenttime.tv

В Одессе популярной становится версия о том, что холерный вибрион попал в город по морю из Египта. Одно из предположений — это советский армейский инструктор вернулся из египетской командировки. Есть мнение, что, наоборот, виноваты египетские военные, прибывшие в СССР учиться. На этом фоне, сообщает КГБ, в городе усиливаются антиарабские настроения.

«В этом вопросе меня возмущает одно, что наши медицинские газеты и вообще литература дописались до того, что, дескать, у нас, в социалистическом обществе, таких заболеваний, как чума и холера, быть не может. В связи с этим никакой профилактики от кишечных заболеваний не проводилось, не было и никакого надзора. Сейчас же, как оказалось и как стали уже писать, кишечных заболеваний у нас очень и очень много. Так где же логика? И когда эта трескотня у нас закончится?» — жалуется на дезинформацию работник киевского авиазавода М.

Есть и те, кто склонен подозревать во всем иностранные спецслужбы. «Возможно, к этому еще кто-либо из иностранцев приложил руку», — полагает один из сотрудников издательства «Дніпро».

12 августа

Еще две смерти, обе в Керчи. За сутки изолировано рекордное количество людей, контактировавших с больными, — 1520.

В Одессе находят напечатанную на машинке хулиганскую листовку, подписанную именем Брежнева. Она призывает горожан не поддаваться панике: «Товарищи, будьте мужественными и свободолюбивыми, не собирайтесь быстро умирать. Вы лучше немножко помучайтесь, как мучались когда-то ваши предки». А если появились признаки болезни, автор рекомендует ложиться на кровать и «спокойно умирать», «потому что холера неизлечима».

Фото: currenttime.tv

По Киеву ходят слухи:

  • холеру занесли иностранцы;
  • эпидемия — «акт агрессии со стороны империалистических государств»;
  • в Одессе от холеры умирает около 300 человек в сутки;
  • от болезни умирают и в Киеве.

В «подогревании нездоровых настроений» КГБ обвиняет западные радиостанции: «Фиксируются попытки из-за кордона оказывать влияние на распространение панических слухов».

13 августа

Страданий одесситам добавляет ливень: дождь частично затопил 97 домов и заливает канализационную систему, что может способствовать распространению холеры.

В Тернополе на привокзальной площади задержан 50-летний Владимир Палыця. Будучи навеселе, он выкрикивал, что холеру в Одессу завезли «москали». Против него возбудили уголовное дело.

Письма и побеги

Из сотен тысяч курортников, которых эпидемия застала в Одессе и Керчи (только в Одессе их было около 300 тысяч), уехала домой лишь небольшая часть: на всех элементарно не хватало транспорта. Остальные застряли на неопределенное время — пока не снимут карантин. Были и те, кто на свой страх и риск пытался прорваться через оцепление.

14 августа

Еще один человек умирает в Одессе, и общее количество жертв холеры в республике достигает 10.

КГБ находит и изымает письма, в которых «содержатся панические настроения». «Толик. Холерное кольцо сомкнулось вокруг Крыма. Кругом паника и хаос. Карантин 75 дней. Не могу ни о чем думать, не могу и писать. Молись за нас…» — говорится в одном из таких перехваченных посланий, отправленном из Севастополя в Киев.

Из письма иностранки из Киева во Францию: «Поездка эта ужасная. После Москвы мы выехали в Одессу. Это ужасный город, но через 48 часов нам сказали срочно укладывать чемодан, так как в городе эпидемия холеры и, если мы не выедем этим же вечером, город будет закрыт. Нас отправили в Киев. Забыла тебе сказать, что отъезд был ужасным. Люди дрались, чтобы сесть в поезд, была паника, все боялись, что не смогут уехать. Ехали либо стоя, либо сидя на полу, несмотря на то, что у нас были плацкартные места. За всю ночь не сомкнула глаз».

К корреспонденции иностранцев — особое внимание. В одном из сообщений КГБ есть намек, что спецслужбы выясняют, не является ли эпидемия результатом вражеской диверсии: «Изучаются контакты советских граждан с иностранцами, посещавшими ранее районы очагов заболеваний, маршруты передвижения иностранцев, их подозрительное поведение, возможно проявлявшийся интерес к источникам водоснабжения, канализационным системам и очистным сооружениям».

15 августа

Сообщается о двух новых жертвах холеры в Керчи (днем позже выяснилось, что один человек все же умер по другой причине) и одной в Одессе.

В поле зрения сотрудников КГБ попадает токарь завода «Электроконденсатор» в Белой Церкви Киевской области П. Полищук — за то, что критикует руководство страны и подозревает иностранцев в причастности к эпидемии. Советский Союз, по словам мужчины, в ущерб себе помогает зарубежным «друзьям» (речь явно идет о просоветских режимах в Азии и Африке), а те взамен «завозят нам колорадского жука и холеру».

Фото: currenttime.tv

16 августа

На почте перехвачено письмо, автор которого рассказывает, как уехал из Одессы в Ивано-Франковск: «Слава гнал машину без отдыха, кругом на дорогах стояли заслоны, но Слава их обошел всякими правдами и неправдами. Уже даже в Черновцах есть случаи заболевания. Все портовые города уже закрыты».

Автора письма стали искать, информацию о нарушении карантина передали милиции.

Неожиданное сообщение пришло из Чернигова. Там «оперативным путем» (скорее всего — от агента) чекисты узнали, что группа верующих пожилых женщин предложила местному епископу Владимиру организовать крестный ход вокруг города — для защиты от холеры.

Фото: currenttime.tv

Упомянутый епископ — мало кому известный в те годы Владимир (Виктор Сабодан). 20 лет спустя он стал одним из претендентов на пост нового патриарха Московского (но в ходе голосования на Поместном соборе уступил с небольшим отрывом Алексию Ридигеру). С 1992 года и до своей смерти в 2014-м Владимир возглавлял Украинскую православную церковь Московского патриархата.

Фото: currenttime.tv

17 августа

Три смерти от холеры: в Одессе, Керчи и Сваляве Закарпатской области.

В селе Башковцы в Тернопольской области 80-летняя Анна Яремчук рассказала односельчанам, что у нее дома обновилась икона. 14 августа домой к женщине пришли около 70 верующих из соседних сел. «…Некоторые из присутствующих истолковали «обновление» иконы и вспышки желудочно-кишечных заболеваний как предзнаменование смены политического строя в стране. При этом указывали, что подобные события имели место накануне II мировой войны (лето 1939 года), в результате чего последовали большие политические изменения, «так будет и сейчас», — рапортовали сотрудники госбезопасности.

Работники райсовета приехали в село и изъяли икону.

В Одесской области жители зарабатывают, помогая желающим нарушить карантинный режим. Житель села Кошары Михайлов за деньги перевозит желающих на лодке через Тилигульский лиман в соседнюю Николаевскую область. Местные жители, у которых есть машины, вывозят людей по неконтролируемым проселочным дорогам.

Двое военных из кишиневской части ПВО не могли вернуться из Одессы на службу. Некий проводник — тоже не бесплатно — вывел пешком их в обход постов. КГБ отмечает нехватку военных для патрулирования местности, транспорта для госпитализации и коек для больных: «14 августа поступило 449 заявок на госпитализацию, удовлетворено 268, 15 августа из 345 заявок удовлетворено 245».

Фото: currenttime.tv

Некоторые из желающих уехать самовольно покидают область на открытых площадках товарных поездов.

«Не надо войны, вот вам война». Протесты и жалобы

Обвинения в адрес иностранцев, якобы принесших холеру, сменяются критикой власти, неспособной эффективно бороться с эпидемией. Особенно возмущены те приезжие, которые остались в карантинных зонах и за две недели даже не дождались очереди на обсервацию. Сотни недовольных идут к зданиям партийных органов.

18 августа

В Одессе — четыре новые жертвы холеры.

Сотрудники КГБ пересказывают в отчетах разговоры о том, что эпидемия возникла из-за антисанитарии в Одессе и слабости системы здравоохранения. Их ведут в том числе медики.

«Заболевание показало, что санитарно-эпидемиологические службы к эпидемиям не готовы, бороться действенно с ними не могут. Это объясняется слабым правовым положением этих служб», — полагает хирург второй городской больницы Ивано-Франковска Ю. Пилипенко.

«Подумать только, что могло бы произойти, если бы враг применил в возможной войне бактерии типа холеры. Ведь народ, медицина совершенно не подготовлены, не знаем, что такое холера, как с ней бороться», — рассуждает работник Днепропетровского завода релейных приборов М. Яновский.

19 августа

Еще две смерти в Одессе. Эпидемия унесла уже 20 жизней.

Застрявшие в Одессе из-за карантина курортники предлагают выйти к обкому партии и потребовать отправить их домой. «18 августа имела место попытка направиться к зданию горкома партии до 160 таких лиц, преимущественно женщин».

20 августа

В аэропорту Борисполь с прибывшего 18 августа самолета из Москвы снимают киевлянку Л. Шашкун, у которой заподозрили холеру (впоследствии подозрения не подтвердились). Всех пассажиров — в основном это иностранцы — и экипаж отправляют на обсервацию в гостиницу аэропорта.

Народная молва преувеличивает масштабы эпидемии. «В Керчи холера. Не надо войны, вот вам война. Как человек заболел, через три часа умирает, зарывают где-то в степи. Плавсоставу сделали прививки, а для населения нет вакцины. Достали где-то в Америке немного. Здесь творится ужасное», — пишет неизвестный житель Керчи своей знакомой Ф. Кислой.

Из письма от неизвестного отправителя из Керчи жителю Майкопа Г. Кузину: «У нас карантин, от холеры умирает каждый день 20 человек, а может, и больше. Врачи говорят, из десяти заболевших умирает пять».

В Керчи против местного жителя Ивана Колтунова, вывозившего людей из карантинной зоны, возбудили уголовное дело.

21 августа

Снова «бунтуют» приезжие, которые не могут вернуться домой из-за карантина. На этот раз в Керчи. 20 августа три сотни людей собрались в здании Орджоникидзевского райисполкома с требованием поместить их в обсерваторы или отправить для обсервации по месту жительства.

Фото: currenttime.tv

22 августа

Четверо неизвестных похитили из пансионата на берегу Керченского пролива двухместную лодку. Им удалось бежать из карантинной зоны через пролив — лодку нашли в Краснодарском крае.

Власти Керчи просят выделить больше военных и техники, чтобы предотвратить побеги.

«Стою в очереди на карантин, но можем оказаться в сентябре, так как в первую очередь забирают матерей с малыми детьми и инвалидов, да еще по блату. Должен тебе сказать, что в городе организованности нет. Местное руководство только и беспокоится, как бы удержаться на должности, и поэтому делает глупости, из-за чего людям покоя нет. Приеду, обо всем подробно напишу в ЦК. Пусть примут меры к этим горе-организаторам, так называемым хозяевам города», — возмущается в письме из Одессы некий Виктор; его адресат — житель Днепропетровска по фамилии Кутаков.

Эпидемия проходит, слухи остаются

Карантин, наведение чистоты на улицах Одессы и Керчи, а также массовая профилактика с помощью антибиотика тетрациклина к концу августа 1970 года принесли результат: эпидемия начала отступать.

24 августа

Последнее сообщение КГБ со статистикой по эпидемии: всего с 3 августа диагноз «холера» на территории Украины подтвержден у 221 человека. 20 из них скончались. При этом историк Дмитрий Урсу, ссылаясь на документы СЭС и врача, работавшего в инфекционной больнице Одессы тем летом, утверждает, что 20 человек умерли в одной только Одесской области.

Изолировано 3403 контактных лица и 62 виброносителя. В Одессе на обсервации находится 87 тысяч человек, в Керчи — 9200. Прошли обсервацию в Одессе 43 700 человек, в Керчи — 5400.

Фото: currenttime.tv

В Керчи 36-летняя учительница из Москвы Людмила Аверьянова написала жалобу в Минздрав СССР по поводу задержки прохождения обсервации и собирала под ней подписи. «Беседу» о том, что так поступать не стоит, с ней провел председатель Орджоникидзевского райисполкома Керчи: «Аверьянова рассказала, что это она делала с целью быстрейшего выезда из города и собрала под жалобой 75 подписей. Она осудила свой поступок и заверила, что впредь не допустит подобных действий. Аверьянова предупреждена».

25 августа

У здания Орджоникидзевского райисполкома Керчи опять собрались жители других городов — уже более тысячи человек. Людей возмутило то, что член эвакуационной комисии, московский инженер Юрий Эйхенвальд, «якобы злоупотребляет выдачей направлений на обсервацию». Эйхенвальду стали угрожать, и милиция убрала его подальше от недовольных.

Фото: currenttime.tv

В керченской школе-интернате 780 человек, находившихся на обсервации, отказались от еды, когда узнали, что у кого-то из обслуживающего персонала обнаружили холерный вибрион. Успокаивать протестующих пришлось местному партийному начальству.

26 августа

Уже неделю обходится без новых жертв. Тем не менее слухи о небывалом размахе эпидемии продолжают циркулировать. Жительница села Заречье Ивано-Франковской области по имени Бахмат рассказывает знакомой, что в Одессе лишь за три дня скончалось 600 человек.

КГБ разыскал автора провокационной листовки в Одессе, подписанной Брежневым, о которой сообщалось 12 августа. Им оказался 16-летний школьник Юрий Руднев. Он подрабатывал на кожгалантерейной фабрике и, увидев печатную машинку в кабинете главного механика предприятия, решил таким образом развлечься. Чекисты провели с подростком и его родителями профилактические беседы.

Фото: currenttime.tv

27 августа

«В Ленинграде, Риге говорили, что Одесса окружена колючей проволокой и штабелями лежат трупы по улицам, а здоровые люди ходят в комбинезонах с масками… вся Одесса окружена военными и милицией, — писал жительнице Ивано-Франковска А. Клименко одессит А. Малыхин. — …Ехал какой-то председатель колхоза на машине в Одессу в облисполком, военные ему сказали, что нельзя, а он своему шоферу приказал ехать, а военным приказ стрелять, солдат хотел выстрелить по колесам машины, попал в председателя и убил его».

Среди работников киевского издательства «Веселка» бытует конспирологическая версия: в стране не хватает еды, поэтому власти выдумали эпидемию, чтобы уменьшить доставку продовольствия в город.

5 сентября

К началу сентября холера почти исчезает из актуальной повестки: КГБ в своих отчетах приводит лишь отдельные выдержки из писем и разговоров.

Фото: currenttime.tv

4 сентября в одесской газете впервые выходит материал, в котором болезнь названа своим именем. Для привыкших читать между строк советских граждан это был верный сигнал: самое страшное позади.

Но тут из Крыма пришло известие о новой, 21-й жертве. 63-летний москвич Евгений Яцевич приехал на отдых в Планерское (сейчас Коктебель). 2 сентября мужчине стало плохо, ночью его отвезли в феодосийскую больницу, а наутро он скончался. Врачи поначалу диагностировали инфаркт, но результаты анализов показали: это холера.

Карантин пока не снят, и госбезопасность отчитывается о нескольких августовских побегах из Крыма. Так, рабочие Керченского судоремонтного завода Зеленецкий, Черепахин и Цариков переоделись в форму матросов торгового флота, проникли на паромную переправу и попытались уплыть на пароме в порт Кавказ Краснодарского края. Не получилось — их задержали, прокуратура возбудила уголовное дело.

Черная оспа: как в СССР остановили смертельную болезнь

Эпидемия началась с одного человека, прилетевшего из Индии. А дальше — опасность, увеличивающаяся практически в геометрической прогрессии. Первыми в зоне риска оказались все пассажиры самолета, на котором прилетел Кокорекин. После — все, с кем художник встречался по прилете: жена, дочь, друзья, пациенты и врачи Боткинской. И все, с кем они контактировали. Получается, смертельной опасности был подвержен уже весь на тот момент 7-миллионный город, сообщает репортер «Центрального телевидения» Михаил Богданов.

К делу подключается КГБ. Спецслужбы искали всех контактировавших с Кокорекиным. И масштабы ужаснули. Тут и всплыли не красившие Кокорекина подробности его личной жизни. Узнали про любовницу и сданные ею в комиссионку подарки из Индии. Даже на них мог быть вирус. Получается, все продавцы и покупатели, их родственники и друзья — все, с кем они общались, и далее — потенциальные носители. Допросы медсестер указывали: к больному Кокорекину в палату вопреки правилам приходили друзья. И один из них — художник Сурьянинов, несший гроб Кокорекина, почувствовал, что заболел. Те же симптомы — у его жены Нины. Оспа.

Всю Москву немедленно закрыли на карантин. Встали самолеты, поезда, междугородные автобусы. Город находился в шаге от эпидемии средневековых масштабов! Заболевших оспой — десятки. На карантине — 11 тысяч человек.

Власти приняли экстренное решение: вакцинировать каждого жителя города. Но большой запас прививок был лишь на Дальнем востоке. А там бушевала непогода, самолеты не могли взлететь. Москва мобилизовала все силы, город держали закрытым от всего мира. И в столицу прибыла первая партия вакцин.

Николай Малышев, врач-инфекционист : «Были привиты все жители Москвы — семь миллионов. Каждый день — по 1,5 миллиона».

К концу января были привиты все москвичи и 4 млн жителей Подмосковья. Во всей мировой истории это самая большая акция вакцинирования по масштабам, срокам и секретности. От оспы в Москве в 1960-м умерли три человека, считая художника Алексея Кокорекина, который и привез болезнь. Его друг, художник Рубен Сурьянинов, и его жена выздоровели.

И такая статистика невольно заставила задуматься о преимуществах советского образа жизни — по крайней мере, в период эпидемий и пандемий. Еще одной особенностью этого образа жизни стало отсутствие паники: малейшие слухи пресекал КГБ, а вся история, как столица жила под дамокловым мечом апокалипсиса, была надежно спрятана в архивах под грифом «секретно». И чтобы не давать поводов об этом вспоминать, даже главных героев — врачей и ученых — не наградили.

masterok

7 августа 1970 года ялтинская «Курортная газета» опубликовала передовицу «Идет ремонт ускоренный!», сопровождавшуюся фотографиями переполненного отдыхающими городского пляжа. В статье сообщалось о том, что каждый день на этом пляже загорают и купаются почти 10 тысяч отдыхающих со всех уголков Советского Союза. Эта картина была типична для летнего Крыма – в то время полуостров ежегодно посещало около 5 млн гостей и пик сезона приходился именно на июль – август.

Никто тогда не мог предположить, что всего несколько дней спустя пляжи крымских курортных городов опустеют. И виной тому окажется холера – смертельно опасное заболевание, которое на рубеже 1960–1970-х годов большинству советских граждан казалось давно изжитым призраком прошлого.

В 1970 году значительную часть территории СССР охватила эпидемия холеры биотипа Эль-Тор. По наиболее распространенной версии, она была занесена на территорию Каспийского региона из Ирана, а затем распространилась на Черноморское побережье Кавказа, Крым и юг Украины. Впрочем, некоторые специалисты высказывали предположение о внутренних источниках эпидемии, поскольку в водоемах и сточных водах указанных регионов холерные вибрионы биотипа Эль-Тор выявлялись на протяжении нескольких предыдущих лет.

Однако теперь речь шла не просто о лабораторных пробах, а о десятках, затем сотнях, позже тысячах заболевших и так называемых вибриононосителей. Сопоставимая по масштабам эпидемия холеры за весь советский период была зафиксирована только в 1942–1943 годах, когда в зоне поражения оказались Восточная Украина, Поволжье, Кавказ и Средняя Азия.

Первые заболевшие и жертвы холеры появились в середине июля 1970 года в Батуми, где страшный диагноз был поставлен 17 жителям, один из которых скончался на следующий день после госпитализации. Несколько позже сформировался крупнейший очаг эпидемии в Астраханской области, где в общей сложности заболело свыше 1270 человек. В Одессе за период с 2 августа по 9 сентября заболело 126 человек, из которых 7 умерло. Главной причиной смертей было стремительное обезвоживание организма (за сутки больной теряет более 30 литров жидкости), а также внезапное обострение хронических заболеваний на фоне общего истощения физических сил.

7 августа 1970 года первый случай смерти от холеры был зафиксирован в Керчи – умер 73-летний сторож морского причала. В последующие дни в городе было выявлено еще свыше 150 заболевших, а число погибших здесь достигло 6 человек. Именно Астрахань, Одесса и Керчь, где ситуация оказалась наиболее угрожающей, были закрыты на полный карантин. Однако, несмотря на попытки блокировать очаги эпидемии, инфекция стремительно распространялась по стране.

Так, в Волгограде было выявлено 30 заболевших, в Умани – 14, Новороссийске – 13, Махачкале – 12, Тирасполе – 8, Саратове и Кирове – по 6, Куйбышеве – 5, Кишинёве – 4. Единичные случаи заболевания фиксировались в Москве, Ленинграде, Перми и десятке других городов. В таких случаях медики ограничивались полной изоляцией заболевшего и его окружения, что впоследствии сыграло свою положительную роль.

Для борьбы с эпидемией при Минздраве СССР была создана Всесоюзная чрезвычайная противоэпидемическая комиссия (ВЧПК), имевшая очень широкие полномочия. К разработке мероприятий по борьбе с эпидемией были привлечены ведущие ученые-медики. Повсеместно создавались оперативные штабы из представителей местных властей, усиленные прикомандированными специалистами из других городов. Несмотря на то что эпидемия не предавалась огласке, в борьбу с ней в той или иной степени включился весь Советский Союз.

«РЕЗЕРВАЦИИ» В КЕРЧИ ИЛИ 160 ТЫСЯЧ ЧЕЛОВЕК НА КАРАНТИНЕ

Как только в Керчи были зафиксированы первые смертельные случаи, вызванные холерой, город и его окрестности были объявлены карантинной зоной. Теперь въехать сюда могли только те лица, которые участвовали в противоэпидемических мероприятиях и имели специальный пропуск. Выезд из города стал возможен также только по пропускам, которые выдавали после так называемой обсервации – не менее чем 5-дневного пребывания в специально созданных медицинских учреждениях (обсерваторах) под строгим контролем со стороны врачей.

Такие обсерваторы, которые в народе окрестили «резервациями», обычно создавались в зданиях школ, техникумов, пансионатов, пионерских лагерей и даже в поставленных на стоянку железнодорожных составах. В Одессе для создания обсерваторов использовались также морские суда Черноморского пароходства, в том числе комфортабельные круизные теплоходы «Шота Руставели» и «Тарас Шевченко».

Обсерваторы не заменяли стационарные медицинские учреждения, а дополняли их – служили для временной изоляции тех, кто не имел явных признаков заболевания, но гипотетически мог являться носителем холерного вибриона вследствие нахождения на зараженной территории. Во время эпидемии 1970 года в масштабах всего СССР через обсервацию прошло около 180 тысяч человек.

Непосредственно в Керчи оказалось временно заблокировано около 130 тысяч местных жителей и 30 тысяч приезжих, по разным причинам оказавшихся здесь на момент начала эпидемии. Охрана границ карантинной зоны осуществлялась не только правоохранительными органами, но и армейскими подразделениями.

Для обеспечения карантинных мероприятий на территории Крымского полуострова было привлечено более 9,4 тысячи военнослужащих, 26 вертолетов и 22 сторожевых катера. По периметру керченской карантинной зоны сначала было создано 28 сторожевых постов, но затем их количество пришлось увеличить до 96.

Также военные и правоохранители в случае необходимости обеспечивали принудительную госпитализацию или обсервацию тех лиц, которые по каким-то причинам отказывались следовать указаниям медицинских работников.

В секретных сводках керченских властей, описывающих ситуацию первых недель после введения карантина, сообщалось следующее: «Среди иногородних есть случаи проявления нервозности, недовольства в связи с вопросами их обсервации и выезда из зоны карантина, в связи с чем у райисполкомов и горкома партии собираются группы иногородних».

Здесь же описываются принимавшиеся в данной ситуации меры, носившие информационно-разъяснительный характер: «В городе ведется непрерывная разъяснительная работа среди населения по всем каналам пропаганды: местному радио, на страницах местной газеты, проводятся беседы медработников, политинформаторов и агитаторов, систематически выступают перед населением и особенно перед иногородними ответственные работники горкома партии».

Особое упоминание приезжих в тексте не случайно. Судя по всему, именно они были наиболее подвержены панике и проявлениям негатива (похожая ситуация наблюдалась, например, и во время знаменитого крымского землетрясения 1927 года). На этом фоне было зафиксировано около 200 попыток прорыва керченской карантинной линии, пресеченных силовиками.

Известно, в частности, что 19 августа 1970 года был задержан шофер местной птицефабрики Т., который на служебном автотранспорте пытался тайно вывезти из карантинной зоны 9 человек, причем исключительно иногородних. Впоследствии суд приговорил его к 6 месяцам исправительных работ. Для бегства из карантинной зоны также пробовали использовать рыбацкие лодки и другие маломерные плавсредства.

Ситуация с иногородними несколько успокоилась только после того, как стало известно о принятии 23 августа 1970 года распоряжения Совета Министров СССР, по которому всем вынужденно находящимся в зоне карантина были продлены командировки или отпуска с сохранением заработной платы. Планомерная эвакуация успешно прошедших обсервацию гостей Керчи началась в сентябре, когда из города стали ежедневно выпускать до 1500 иногородних. К концу сентября карантин в Керчи, также как в Астрахани и Одессе, был снят.

ВЕЛИКИЙ КУРОРТНЫЙ ИСХОД

А что же происходило на остальной территории «всесоюзной здравницы»? Как уже говорилось выше, Крым в те годы ежегодно посещало около 5 млн туристов и отдыхающих, однако лишь 1,2 млн из них прибывали сюда по путевкам. Остальных 3,8 млн человек были так называемыми неорганизованными рекреантами, или, попросту говоря, «дикарями», которые самостоятельно планировали свое путешествие и предпочитали либо походный (стихийные палаточные лагеря и автостоянки), либо «оседлый» (аренда жилья у местных жителей) способ размещения.

После получения информации о начале эпидемии вопрос с организованными туристами решился довольно быстро. Специальным решением были отменены заходы в крымские порты всех круизных судов, в том числе с интуристами на борту, а также аннулированы новые заезды по путевкам в крымские здравницы, турбазы и пионерские лагеря. Для отсечения новых потоков неорганизованных рекреантов на всех въездах в Крым были созданы специальные посты ГАИ, разворачивавшие восвояси пытавшихся въехать на полуостров автотуристов, а железнодорожные и авиационные билеты в крымском направлении на всей территории страны стали продавать только при наличии крымской прописки.

Однако указанные меры не решали проблем тех «дикарей», которые уже находились на крымском побережье. Речь шла о десятках или даже сотнях тысяч человек, количество и местоположение которых могло быть установлено лишь очень приблизительно. Власти Крыма посчитали, что такое большое количество неорганизованных отдыхающих будет сложно подвергнуть обсервации, к тому же случаев заболеваний холерой в Крыму за пределами Керченского региона на тот момент зарегистрировано не было.

Поэтому было принято решение организовать досрочный выезд этого контингента отдыхающих с территории Крымской области. Для этого местным властям было поручено «провести массовую разъяснительную работу, не делая акцента на заболевании», чтобы «не допустить излишней паники». Выезжающие автотуристы обеспечивались горюче-смазочными материалами и очищенной питьевой водой.

На пути их следования создавались многочисленные кордоны, где колеса автомобилей обрабатывались специальным дезинфицирующим раствором, а имеющиеся у пассажиров скоропортящиеся продукты, овощи и фрукты безжалостно изымались. Для эвакуации отдыхающих, не имеющих собственного автотранспорта, было дополнительно привлечено не менее 10 железнодорожных составов, 16 пассажирских самолетов и десятки автобусов.

С технической точки зрения эвакуация приезжих была проведена достаточно успешно. Однако, учитывая масштабы происходящего, совершенно невозможно было сохранить в тайне истинную причину данных мероприятий. По воспоминаниям ялтинской журналистки С. Сухановой, в августе 1970 года все местные функционеры во главе с первым секретарем горкома партии и председателем горисполкома лично ходили по общественным пляжам Ялты и в громкоговоритель объявляли неорганизованным отдыхающим об обнаружении в Чёрном море холерного вибриона и необходимости срочно покинуть город.

Один из старожилов даже утверждал, что видел, как в Ялте пляжи очищали от нежелающих покидать их туристов с помощью пожарных брандспойтов. Впрочем, другими источниками и устными свидетельствами эта информация не подтверждается.

Однако некоторые рекреанты не спешили уезжать, ссылаясь на то, что они «потратились на дорогу, на квартиры и здесь намерены остаться до конца отпуска, пусть даже вместе с этим самым вибрионом». Вход на оборудованные пляжи был закрыт, там были размещены запретительные знаки и дежурили представители правоохранительных органов. Проведенные в Одессе медицинские исследования показали, что около 85 % заболевших «подцепили» холеру именно во время купания в тех местах, где в море сбрасывались канализационные стоки. В то же время некоторые продолжали купаться на отдаленных, «диких» пляжах, не видя в этом никакой угрозы для себя.

На других крымских курортах реакция отдыхающих также оказалась неоднозначной. Вот что вспоминает об этом один из очевидцев: «Отдых в том году запомнился мне потому, что в палаточном лагере в автокемпинге «Золотой пляж» под Феодосией… в один из вечеров на стоянке появился милиционер в чине майора, и, собрав народ, заявил, что в Крыму зарегистрировано несколько случаев заболевания холерой и полуостров готовят к закрытию для въезда и выезда минимум на 45 суток.

Когда это произойдет, он не уточнил… ХОЛЕРА!!! Багровый закат в этот августовский вечер кому-то напомнил чумное средневековье, люди начали бросать пожитки в машины и спешно уезжать, волоча за собой палаточные веревки с колышками. Другим, наоборот, дарил надежду на неожиданную отсрочку от начала учебы или работы, и группа туристов студенческого возраста начала просить у майора справки в различные вузы большой страны о том, что они не просто так задержались в Крыму на полтора месяца, а по поводу».

Безусловно, на первом этапе эпидемии преобладали тревожность и даже легкая паника. Судя по официальным документам 1970-х годов, случаи заболевания холерой в Крыму были зафиксированы только среди керчан. Однако некоторые очевидцы до сих пор вспоминают о якобы имевших место случаях выявления больных и на Южном берегу Крыма: «В Ялте, на улице Игнатенко, был холерный больной. Жильцов и постояльцев эвакуировали из дома за город. Куда – неизвестно. Дом обнесли забором и обкуривали чем-то, накрыли серыми сетками», – вспоминает одна из жительниц города-курорта.

Среди других наиболее типичных воспоминаний – массовое бегство курортников и резкое увеличение в связи с этим «неофициальных» расценок таксистов (до 100 рублей за проезд от Ялты до Симферополя), опустевшие крымские пляжи, запрет на купание в море и других водоемах, обвал цен на колхозных рынках из-за снижения спроса со стороны отдыхающих. В то же время многократно вырос спрос на услуги почты, телеграфа и международной телефонной связи – все эти учреждения в те дни работали на пике нагрузки и с серьезными техническими перебоями.

ДАЕШЬ ВЫСОКУЮ САНИТАРНУЮ КУЛЬТУРУ!

Важная роль в проведении операции по борьбе с коварным холерным вибрионом отводилась советской прессе. В целом на раннем этапе была очевидна попытка скрыть сам факт эпидемии, однако со временем информация о существующей угрозе все же стала появляться в официальных СМИ, хотя и с явным опозданием. Так, только к концу августа 1970 года в советских газетах сообщили о выявлении очага холеры в Астраханской области, который описывался как локальный и абсолютно изолированный. Другие регионы юга СССР назывались лишь в контексте возможного проникновения туда холерного вибриона в будущем.

И только 9 сентября, спустя более чем месяц с момента выявления смертельных случаев холеры в Керчи и ее закрытия на карантин, крымские газеты перепечатали материал Агентства печати «Новости» с успокаивающим названием «Вибрион в западне», где впервые признавалось наличие заболевших в Керчи и Одессе.

В материале приводились успокаивающие комментарии заместителя министра здравоохранения СССР А. Бурназяна, который сообщал: «Что касается Керчи и Одессы, то сейчас ликвидация заболеваний в этих городах Советского Союза завершена… положение стабильное, очаги инфекции локализованы и практически полностью купированы», хотя в реальности карантинные мероприятия продолжались до конца сентября. О жертвах эпидемии ничего не сообщалось – эти данные были засекречены.

Несмотря на то что в Керчи почти два месяца действовал жесткий карантин, коснувшийся не менее 160 тысяч человек, городская газета «Керченский рабочий» ни разу (!) не употребила слово «холера» ни в одном из своих материалов. Имела место лишь серия публикаций о санитарно-гигиенических аспектах борьбы с некими «острыми желудочно-кишечными заболеваниями».

Такие материалы размещались в рубриках «Советует врач» или «За высокую санитарную культуру» и были написаны учеными-медиками или врачами-практиками. Авторы призывали читателей тщательно мыть руки с мылом, пить только кипяченую воду, обрабатывать сырые и вареные овощи на разных разделочных досках и т. п.

Часть статей санитарно-гигиенической направленности имела более узкую тематику. Например, в них рассказывалось, как уберечься от желудочно-кишечных заболеваний в многодневном туристическом походе или обезопасить от этой угрозы детей.

Не осталась в стороне и мобилизационная роль СМИ, их значение в качестве коллективного организатора. Явно замалчивающие факт эпидемии крымские газеты за август – октябрь 1970 года пестрели призывами участвовать в различных акциях по уборке территории, субботниках, воскресниках, а также рейдах санитарных патрулей по рынкам, предприятиям торговли и общественного питания. Необходимость проведения таких мероприятий объяснялась общими фразами о том, что крымские курорты являются главной «всесоюзной здравницей» и должны содержаться в образцовой чистоте и порядке.

В этой ситуации как настоящие герои воспринимались не только медицинские работники, но и дворники, которые ходили чуть ли не в белых халатах и, не жалея хлорки, тщательно драили асфальт. В то же время жестокому преследованию подвергались нарушители санитарного порядка, особенно те, кто прежде продавал отдыхающим вареную кукурузу и вяленую рыбу к пиву.

Из-за явной «недосказанности» картины эпидемии в официальных СМИ информационный голод утолялся за счет неофициальных источников. Это нашло отражение в распространении всевозможных слухов, а также в появлении анекдотов, баек и даже песен, посвященных злосчастному вибриону. Пожалуй, наиболее яркий пример – это появившаяся непосредственно в 1970 году песня Владимира Высоцкого «Не покупают никакой еды». Вот фрагмент этого ироничного произведения:

Не покупают никакой еды –
Все экономят вынужденно деньги:
Холера косит стройные ряды,
Но люди вновь смыкаются в шеренги.

Однако, благодаря консолидированным действиям властей, ученых и медицинских работников, потенциальная опасность не переросла в широкомасштабное бедствие. Принятые административные, санитарно-гигиенические, информационно-разъяснительные меры способствовали тому, что число жертв осталось минимальным, а распространение эпидемии удалось успешно локализовать.

Количество смертельных случаев составило менее 1 % от общего количества заболевших. Возможно, именно поэтому для очень большого количества бывших граждан СССР старшего поколения эпидемия холеры 1970 года прошла совершенно незаметно, никак не отложившись в памяти.

Карантин Одесса холера

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *